Подростковый возраст как фактор риска.

/Фрагмент: В.В.Постнов, И.А.Никифоров, Э.П.Балдина, О.В.Баканач, Е.С.Желенов «Проблемы современной детской наркологии». Пособие для специалистов. М.2022/.

В древности, в эпоху язычества и политеизма, во многих племенах поддерживался жестокий обычай: божественным идолам преподносились в жертву не туши животных, как до сих пор порой практикуется у некоторых народов, а жизни самых молодых и красивых сородичей. Люди как бы платили такую дорогую и жестокую дань своим божествам, только лишь ради того, чтобы солнце вставало по утрам, была хорошая погода и приходила удача в ратных делах и на охоте… Проходили годы и столетия, совершенствовались орудия производства, совершенствовалось и усложнялось общество, эпоху языческого политеизма сменила эпоха монотеизма. Теперь в большинстве религиозных верований признаётся лишь один бог. Представители разных религий ожесточённо спорят между собой по разным вопросам, но так или иначе приходится убеждаться, что при разных формальностях, обрядах и ритуалах, слишком многие на планете, причисляя себя к тем или иным религиозным группам, хоть и неосознанно, но поклоняются одному идолу – богу Потребления…И общество в целом, несмотря на научные, технические и социальные достижения, до сих пор так и продолжает платить дань мифическому идолу: в погоне за прибылью, в борьбе за материальное благополучие, следуя сомнительным идеалам «быстрого успеха», гибнут самые молодые и сильные, красивые и талантливые. Гибнут в междоусобных войнах – не тех, что были когда-то, ради выживания, а современных: «чтобы ещё больше иметь и ещё большим обладать». Гибнут в авариях на производстве и на дорогах. Гибнут не во время суровых испытаний встречи со стихией, а при встрече с соблазнами. У предков не было достаточного опыта испытания соблазнами, нынешние проблемы – удел потомков победителей над природой, строителей общества благоденствия. Двадцать первый век – время, когда развита индустрия развлечений, но совсем не развиты хоть какие-то меры противостояния или сдерживания негативных последствий технического прогресса. Прежде всего это относится к практике потребления одурманивающих средств.

Во многих научных источниках есть описания того, что практически или почти везде древние люди употребляли вещества, вызывающие изменённое состояние сознания. Но трудно себе представить, чтобы это употребление было бы с целью праздного удовольствия, «просто для поднятия настроения». Такие потребители, если и могли быть, то они просто не способны были выжить в тех условиях и оставить потомство. Они неизбежно подвергались бы повышенному риску погибнуть при встрече с трезвым врагом или хищником. Употребление одурманивающих средств было строго регламентировано и практиковалось исключительно во время религиозных обрядов и ритуалов. Мотивация такого потребления была исключительно для общения с духами и т.п.. Шаманы и знахари, как и вожди, участвовали во всех проблемах своего рода-племени наравне со всеми. Они просто были более способны к своему призванию и умели больше других. Общение с духами и языческими божествами всем, независимо от положения в иерархии племени, помогало чувствовать себя увереннее и лучше справляться со страхом перед стихией, болезнями, переживать периоды голода. Первые проблемы выхода практики употребления одурманивающих средств из под контроля шаманов или жрецов могли возникнуть в период усложнения социального устройства общества до такого уровня, когда могли появиться первые «бездельники» и более прогнозируемый доступ к ресурсам. Далее – по нарастающей: уложнялась социальная дифференциация общества, усложнялись средства производства, усложнялись и проблемы этого общества – как целого, так и отдельных его членов. В обществе появились те, кто мог себе позволить не трудиться, а лишь праздно развлекаться. Удовлетворение примитивных потребностей в виде пищевых и сексуальных излишеств, так называемые утехи, стали уделом части аристократии, а также – некоторых жителей городов. Первые упоминания о пьянстве и злоупотреблении одурманивающими средствами встречаются уже в период возникновения письменности. Средства производства, технический прогресс не могли не коснуться и способов приготовления всё более сложных средств получения удовольствия. Развивалось виноделие, производство лекарств и ядов, а также многое другое, что ещё рано или поздно даст о себе знать в этом вопросе. В результате – с девятнадцатому веку, когда научный и технический прогресс достигли такого уровня, что в развитых на тот период странах произошёл скачок, импульс, резко усложнивший жизнь человека настолько, что ни организм отдельного индивидуума, ни общество в целом, не в состоянии были адекватно приспособиться к таким резким изменениям. Вместе с ростом производства, взрывом технического прогресса, когда для многих и многих стало необходимостью переселяться из деревень в города, стали сказываться и проблемы слишком резкой смены уклада жизни. Изменение распорядка дня, особенностей труда и социальных связей, сказались на полной или частичной утрате жизненных ориентиров, системе ценностей. Стали значительно терять своё влияние обычаи и традиции, стала менее значимой связь поколений. Маркс и Энгельс написали свой «Манифест…», Тургенев – роман «Отцы и дети», Достоевский – роман «Бесы». Аномия и маргинализация общественного сознания, атеизм, нигилизм и тенденция к гипергедонизму – новые проблемы, ставшие, в свою очередь, ещё и основой усиления потребности в средствах для забытья, отвлечения от забот. В эти же годы в Европе стали модными опиумные салоны, был изобретён шприц, искусственно выведены кокаин и морфин. В эти же годы появились принципиально новые народные бунты и военные конфликты – опиумные войны в Китае, алкогольные и антиалкогольные бунты в России. В эти же годы алкоголизм признан болезнью, требующей лечения, а не просто пороком. В эти же годы всё более серьёзно заговорили о пьянстве среди молодёжи и даже среди детей. Век двадцатый лишь усилил и усложнил эти проблемы. Чем более совершенными становятся достижения цивилизации – тем более коварно проявляют себя их последствия, тем самым как бы напоминая о необходимости всё более совершенных способов и мер их профилактики. И наиболее уязвимыми всегда явлются самые молодые, вплоть до подростков и детей. Если в середине 19-го века врачи всерьёз били тревогу по поводу злоупотребления акоголем даже среди детей, век 20-й, вместе с Первой мировой войной и волной революций выдал проблему беспризорности, а вместе с ней и злоупотребления наркотиками, в том числе и среди несовершеннолетних, особенно – беспризорников. Вторая мировая война добавила принципиально новых проблем обществу, в том числе и проблему злоупотребления токсическими веществами – летучими органическими растворителями. Этой беде не смогли противостоять ни формальные границы, ни идеологический «железный занавес»: к 60-м годам двадцатого столетия рост заболеваемостью токсикоманией среди детей отмечался в крупных городах и портовых центрах и в США, и в странах Европы, и в СССР. И если в настоящее время, в 20-х годах 21-го столетия не наблюдается пугающей статистики в отношении этих проблем, предыдущий опыт разных стран заставляет специалистов сохранять бдительность: региональные «всплески» заболеваемости, а также – проблем злоупотребения ПАВ донозологического уровня, но с вредными последствиями, весьма вероятны и малопрогнозируемы.

Ситуация в современном мире, включая нашу страну, отличается постоянным ростом проблем, связанных с наркотиками и алкоголем, заболеваемости наркоманией и алкоголизмом, несчастных случаев и преступлений, совершённых в состоянии одурманивания, особенно – среди подростков и молодых людей самого трудоспособного возраста. Развитие и совершенствование мер профилактики, появление новых структур, призванных активно бороться с наркобизнесом, а также совершенствование межведомственного взаимодействия в этой сфере, лишь частично сдерживают проявления упомянутых выше негативных процессов в обществе. В многочисленных пособиях по наркопрофилактике до сих пор основной акцент делается на работу с молодёжью, подростками и детьми. Это, безусловно, оправдано, так как именно профилактическая работа с самой юной аудиторией может быть наиболее результативной. В частности, многие авторы описывают основные факторы риска приобщения детей и подростков к психоактивным веществам. Указываются социально-экономические факторы (безработица – как родителей, так и молодёжи, массовая миграция населения, социальная незащищённость и т.п.), политические и географические факторы (смена власти и состояние государственной правоохранительной системы, удалённость от мест производства наркотиков и наркотрафиков), фактор доступности, а также – индивидуально-психологические факторы предрасположенности к наркотизации. Анализ изученной литературы и практический опыт работы в сфере детской и подростковой наркологии позволяют нам утверждать, что подростковый возраст сам по себе является фактором риска приобщения к психоактивным веществам независимо от других, уже указанных факторов. Имеется ввиду весь спектр особенностей подросткового возраста – от соматических до психологических и микросоциальных. На самом деле, кроме темы наркомании и алкоголизма, этот возраст наиболее актуален и в отношении травматизма и преступности, и заболеваний, передающихся половым путём, и суицидов, и мн.др.. Дело в том, что другие проблемы – и травмы, и преступления, и несчастные случаи у детей и подростков – часто связаны с употреблением психоактивных веществ.

В психологии упоминается о том, что в течение жизни человек переживает четыре акта рождения. Первый акт – это рождение на клеточном уровне – процесс оплодотворения. Второй акт – рождение на организменном уровне – непосредственно биологические роды. Третий – рождение на персональном уровне, когда ребёнок осознаёт себя как персону, отделяясь в своём сознании от образа матери, период заложения жизненного сценария. Четвёртый же акт – это «рождение на социальном уровне» («в люди» - по М. Горькому). После этого, четвёртого акта рождения, можно говорить о состоявшейся, «родившейся» личности, истинном взрослении индивидуума. Этот акт рождения занимает не один год и не заканчивается формальными рамками подросткового возраста (18 лет). Одно из самых ярких подтверждений сказанному – наличие «дедовщины» в современной армии, свидетельствующей о том, что к 18-ти годам в большинстве случаев подростковый возраст (как минимум – психологически) ещё не заканчивается.

Одним из проявлений подростковой психики является феномен «поискового аддиктивного поведения» (Личко А.Е., Битенский В.С., 1991). Для реализации гедонистических установок, самоутверждения в среде сверстников и под влиянием реакций эмансипации и группирования подростки пытаются пробовать вещества, порой самые неожиданные и опасные. Как правило, такое поведение рано или поздно заканчивается выбором наиболее актуального и наиболее опасного средства, с формированием психического расстройства в виде зависимости. Нередко уже на этапе проб возникают осложнения, связанные с уже упоминаемыми отравлениями, несчастными случаями и преступлениями.

Примером данного феномена является тот факт, что при уменьшении заболеваемости героиновой наркоманией среди несовершеннолетних в ряде регионов РФ за период с 2001 по 2007 год почти в несколько раз, в то же время увеличивалось только за те же годы количество случаев наркотических отравлений. Во многих из этих случаев было сочетанное употребление героина и алкоголя подростками, ранее не злоупотреблявшими наркотиками. Дело в том, что отказываясь от наркотика в трезвом состоянии, под влиянием алкоголя и «компании» подростки соглашались «догнаться», то есть усилить опьянение чем-то ещё. И здесь отвергаемый ранее наркотик становился приемлемым, а в сочетании с алкоголем – ещё более опасным.

Другой пример, связанный с поисковым аддиктивным поведением подростков касается употребления препаратов конопли. С начала 2000-х г.г. внимание подростковых наркологов многих регионов нашей страны привлёк тревожный факт роста количества подростков, направленных на профилактическое наблюдение после задержания органами правопорядка за хранение и употребление наркотиков, не привезённых из регионов, традиционно связанных с этой проблемой, а кустарно приготовленных из местной конопли. Как правило, наркотическое средство готовилось в виде самых различных пищевых продуктов («манага», «жарёха» и т.п.). В большинстве случаев подростки были уверены в том, что «местная конопля – не наркотик» и за её употребление, хранение и распространение нет уголовной ответственности. Платой за экспериментирование с одурманивающими средствами является формирование наркологического заболевания, а в ряде случаев, после ареста и неприятностей, связанных со следствием – депрессия и суицидальное поведение. Специалисты в таких случаях говорят о проблеме междисциплинарного характера «подросток – жертва собственного проступка (преступления)».

С начала нынешнего века стала всё более актуальной проблема злоупотребления молодыми людьми так называемыми «курительными смесями». Активная позиция специалистов и общественности в регионах позволили на государственном уровне объявить эти вещества «вне закона» и значительно снизить их употребление среди несовершеннолетних.

Говоря о подростковом возрасте, как факторе риска, прежде всего, стоит выделить и уточнить психологические особенности разных периодов «подростковости», с одной стороны и, с другой – особенности, различия и общие элементы «запретных тем».

Под термином «подростковый возраст» подразумевают период примерно от 10 до 18 лет. Его главные психологические особенности – это стремление к самостоятельности, желание всё самому попробовать и испытать в сочетании с потребностью общаться, подражать друг другу и научить друг друга. Разделяют: препубертатный период – от 10 до 12 лет, время начала полового созревания, период проявления и усиления ранимости, капризности, обидчивости ребёнка, нередко – драчливости и агрессивности; первый пубертатный период – время проявления вторичных половых признаков, возраст 13-15 лет, характеризующийся максимальным проявлением негативизма и упрямства, заострением некоторых черт характера. В этот период происходит наиболее бурная нейрогуморальная и нейроэндокринная перестройка организма ребёнка, с чем нередко связана и его астенизация (утомляемость и т.п.). Также стоит отметить, что для этого периода основную роль играют не возрастные рамки, а физиологические изменения в организме подростка, что в свою очередь может создавать ряд дополнительных, присущих именно этому периоду проблем. Это относится и к скорости таких изменений (слишком быстрые или слишком медленные по сравнению со сверстниками проявления вторичных половых признаков, опережение или отставание в росте или половом созревании и т.п.). Второй пубертатный период, период завершения полового созревания и становления личности – от 16 до 18 и более лет, с его проявлениями юношеского максимализма, ранимости и заостренного чувства «взрослости». В этот период подросток любые проявления воспитательных мер по отношению к

себе воспринимает как посягательство на личность. Второй пубертатный период – это не просто завершение роста организма и его эндокринная перестройка, это ещё и психологическое взросление.

До школы ребенок был погружен в семью, авторитеты которой были для него основным и главным источником информации. С первого класса появляется новая среда, новый авторитет – учитель, несущий качественно новую информацию. С началом препубертатного периода подросток погружается в третью среду – социум, с новыми авторитетами и новой информацией. В этом возрасте начинается переход к самостоятельности, к осознанию себя личностью. Подростковый возраст (а точнее – пубертатный криз, то есть первый пубертатный период) ещё называют четвёртым актом рождения – «рождения в социум». Аналогия с биологическими родами («вторым актом рождения») подсказывает и другие «акушерские» термины: «проблема ускоренных или затяжных родов» – слишком быстрое, раннее или запоздалое созревание, «материнская и младенческая смертность» – проблемы гибели подростков или их родителей вследствие специфических, «подростковых» проблем в семье.

Пубертатный возраст диктует специфические "парадоксы подростковой психики".

1. Подросток хочет вырваться из-под опеки взрослых, получить свободу, при этом не зная, что с ней делать, хочет выразить себя, но не знает как. И.С.Кон (1989) описывает особый подростковый феномен «опьянения свободой», характеризующий данный парадокс.

2. Подросток стремится иметь свое лицо, "выделиться из толпы" – при полной слитности со своим окружением: "быть как все"– в компании, в классе, во дворе и т.д..

3. При всей своей самоуверенности подросток очень неуверен в себе.

4. «Интересно всё сразу и ничего». Одним из проявлений этого парадокса является феномен «поискового аддиктивного поведения» (Личко А.Е., Битенский В.С.,1991), когда подростки пытаются употреблять совершенно немыслимые для взрослых вещества и препараты. Этот феномен продиктован, с одной стороны, заострённым исследовательским инстинктом, а с другой стороны – неразвитым, притуплённым инстинктом самосохранения, а также подростковой иллюзией о том, что «умирают другие», «я не разобьюсь, СПИДом не заболею, от передозировки не умру, мне повезёт и т.п.». Всё это нередко позволяет подросткам в устойчивых наркоманических группах играть роль «кролика». Порой это весьма почётная роль, так как такие подростки позволяют на себе испытывать и опробовать новый вид наркотика, новую дозу, партию и т.д..

5. Подросток видит стремительные изменения в себе и своих сверстниках, но качества и свойства, которые ему самому кажутся недостаточными или негативными, воспринимаются как незыблемые.

6. Зная о своих недостатках, подросток может предпринимать усилия к тому, чтобы измениться, но «если не завтра же – то вообще тогда зачем?!».

7. Подросток ищет понимания и поддержки, но гибкость и компромиссы, необходимые для устойчивых социальных связей, воспринимает как предательство.

Последние из перечисленных парадоксов воплощаются в юношеском максимализме («кто не с нами – тот против нас», «сейчас или никогда», «хочу всё сразу и сейчас»). Эти особенности обусловлены характерными для данного периода жизни реакциями эмансипации, группирования, увлечения (хобби) и формирующимся сексуальным влечением (Личко А.Е., Битенский А.А., 1991).

Именно эти особенности формируют "закон подростковой моды" всех времен: обязательные элементы униформы (одинаковые джинсы, одинаковые прически, одинаковые выражения, привычки и т.д.) и элементы эпатажности, вызывающие недовольство старшего поколения. Реакция группирования со сверстниками дает возможность достижения и выражения авторитета. Там (в группе) подросток удовлетворяет потребность в свободном, нерегламентированном общении, там он не просто проводит досуг, а находит средство для самовыражения. Эти же особенности, реакции и парадоксы делают подростка особенно уязвимым и податливым отрицательным влияниям среды.

Неполные семьи, алкоголизм и наркомания родителей, неправильное воспитание (гипо- и реже гиперопека родителей), недостаток или отсутствие должной профилактики и распространения «вредных привычек» в школе – всё это создает условия для проявления авторитетов «уличных», зачастую криминальных. Большинство современных подростковых групп ориентированы на подражание западным субкультурам и движениям («хиппи», «панки», в 70-е и 80-е; «рэперы», «скинхэды» - в 90-е, в «нулевые» годы нынешнего века – «эмо», «готы» и т.п.), диктующим соответстветствующий внешний вид («прикид»), сленг, в основном состоящий из фраз и слов на английском языке, а также соответствующую моду на курение, алкоголь и наркотики (некоторые сорта пива - для рокеров и байкеров, марихуана - для хиппи и т.п.). Имеют место также псевдопатриотические веяния («гопники», «люберы», «мотальщики», «основные», «ништяки»), также с элементами соответствующей моды –униформы, сленгом, полностью заимствованным из уголовной «фени», воинствующим неприятием других молодежных групп и движений, со своим особым отношением к алкоголю и наркотикам.

Сравнение с процессом рождения в подростковом периоде уместно и с точки зрения большей приближенности к темам смерти и секса в этот период. Все указанные выше феномены и парадоксы заставляют подростка по-особому, намного более чутко воспринимать всякую информацию так или иначе связанную с этими темами. Из-за их актуальности – как для сознания подростка, так и для его подсознания – усиливается правополушарная активность коры головного мозга, что и характеризует «эмоциональную заряженность» таких тем. Подросток намного более чутко улавливает любую фальшь или формализм при разговоре «об этом», научается «читать между строк» и делать догадки. Это относится и к наркотикам, и к преступности, и к заболеваниям, передающимся половым путём.

Родителям, врачам и педагогам стоит знать о том, что некоторые подростковые и молодежные группы, неформальные движения декларируют неприятие алкоголя и наркотиков (политизированные или религиозно настроенные объединения). Это может иногда носить временный характер, может быть именно внешней «декларацией», и в любом случае не является гарантией отсутствия других форм опасного поведения.

Именно ореол романтичности и феномен «запретного плода», соответствующей моды и увлечений делают алкоголь и наркотики для подростков слишком соблазнительным раздражителем, перед которым трудно устоять. Любопытство, желание «быть как все», «чтобы считали своим» – это самые частые варианты мотивации приобщения подростка к тому, что потом становится болезнью.

Особенности и проблемы детской наркологии и наркопрофилактики в настоящее время

В настоящее время наркопрофилактика как система мер противодействия распространению злоупотребления психоактивными веществами имеет ряд особенностей, предъявляющих специфические требования к межведомственному взаимодействию в этой сфере.

Опыт профилактической работы в сотрудничестве со специалистами различных служб, организаций и ведомств, активистами общественных организаций и инициатив, а также анализ проделанной работы позволяет нам выделить следующие особенности и проблемы современной детской наркологии и наркопрофилактики: 1) влияние темпов распространения информации («информационного бума») на наркоситуацию и наркопрофилактику; 2) значительное снижение эффективности предупредительно-запретительных методик наркопрофилактики под действием средств массовой информации; 3) всё более толерантное (равнодушное) отношение взрослых к употреблению алкоголя (особенно пива и слабоалкогольных напитков) подростками; 4) административно-юридические предпосылки всё большей легальности, доступности и дешевизны многих психоактивных веществ для детей и подростков; 5) «троянский конь» или «мина замедленного действия» для здоровья населения в виде «пивного бума» (проблемы регулирования производства, продажи и рекламы пива и слабоалкогольных напитков); 6) увеличение и обострение «проблем донозологического уровня» детско-подростковой наркологии; 7) рост злоупотребления токсическими веществами («ингалянтами») среди детей младшего и среднего школьного возраста; 8) трудности реального межведомственного взаимодействия в деле предупреждения распространения наркологических заболеваний и ВИЧ.

1) Влияние темпов распространения информации («информационного бума») на наркоситуацию и наркопрофилактику

Современные информационные и рекламные технологии, возможности электронной почты, мобильной связи, сети «Интернет», видео и другие «блага цивилизации» к концу ХХ века создали ситуацию, которая во многом не была предсказана даже писателями-фантастами. Информация стала доступной, навязчивой и агрессивной. Доступность информации заключается в том, что сейчас при наличии технических возможностей (преимущественно - компьютера с выходом в Интернет) и определённом навыке можно, не посещая библиотек и архивов, достать как любое произведение литературы, так и любые знания деструктивного характера – от рецепта приготовления любого наркотика до особенностей эйфории при его употреблении, цен и мест продажи и т.п.. Навязчивость информации проявляется в рекламе, преследующей современного человека практически всюду и постоянно. Агрессивность информации заключается в изощрённых рекламных технологиях. В отношении наркоситуации и наркопрофилактики стоит отметить за последние годы всё более интенсивную и продуманную рекламу пива. Особенность законодательства последних лет заключается в том, что формально рекламируется якобы «безалкогольное» пиво, на самом деле – его марка, бренд. Дети на улицах стали понимать друг друга с помощью слоганов из пивной рекламы. Такие рекламные слоганы, лозунги и логотипы, вмешиваясь в повседневную жизнь человека, особенно – ребёнка и подростка, действуя на подсознание, закладывают основу для «алкогольного мировоззрения». С другой стороны, они создают иллюзию близости и доступности как материальных благ, так и желаемого состояния сознания. Психика современного человека (а тем более, ребёнка) не в силах порой сопротивляться таким соблазнам. Кроме того, агрессивность современной рекламы проявляется в том, что зачастую потребителю не оставляется выбора при использовании конкретных приёмов. На семинарах по суггестивным психотехнологиям (применению внушения и манипулирования) многие рекламные ролики, особенно - «пивные», являются идеальными методическими пособиями по косвенным (скрытым) внушениям.

Вместе с элементами молодёжной субкультуры, порой неразрывно связанной с модой на те или иные психоактивные вещества, указанные факторы играют значительную роль в приобщении к ним несовершеннолетних и становлении химической зависимости.

Кроме рекламы пива, само по себе акцентирование рекламных технологий направлено на ценности «общества потребления», а значит – закладывает и закрепляет алгоритмы наркоманического мышления и отношения к жизни: «в кратчайшие сроки», «с минимальными затратами», «легко и без особого труда» и т.д. достичь и материального благополучия и желаемого состояния».

Освоение информационных технологий для целей наркопрофилактики – перспективная и необходимая задача. Первые успехи здесь – в противодействии «пивной» рекламе, которые, несомненно, есть.

2) Снижение эффективности предупредительно-запретительных методик наркопрофилактики

Опыт западных стран, а также мнения ряда авторов (Березин С.В. и др., 2000; Егоров А.Ю., 2002; Plant et al., 1985) свидетельствует о низкой эффективности предупредительно-запретительных методик в наркопрофилактике. Собственный опыт профилактической работы свидетельствует о том, что при сомнительных результатах за последние годы, эти методики ещё больше теряют свою эффективность. Дело в том, что значительное снижение эффективности предупредительно-запретительных методик наркопрофилактики под действием средств массовой информации заключается, прежде всего, в особенностях восприятия современными детьми объективной опасности. Мимо внимания широкой общественности прошёл факт повсеместного нарушения в средствах массовой информации всего мира гласного и негласного запрета на реальную смерть на экране. На фоне большого потока насилия в кино, видео и на телевидении в середине 90-х годов появились документальные передачи преимущественно развлекательного характера («Вы – очевидец», «Случайный свидетель», «Катастрофы недели» и др.), а также – сюжеты в теленовостях (начиная с репортажа о публичной казни по законам шариата в городе Грозном в 1996 году) и демонстрация архивных кинодокументов с подробностями расстрелов, убийств, истязаний и гибели людей. До этого времени смерть на экране была либо игровой, либо – в виде «её последствий» (вид трупов, крови и т.п., но никак не процесс расстрела, умирания, расчленения, пыток и т.д.). Кроме того, ещё в начале 90-х годов говорили и писали об особых криминальных группах, в том числе и международных, специализирующихся на изготовлении видео- и кинопродукции соответствующего содержания («реальная смерть людей на экране»). К настоящему времени, особенно в нашей стране, такое явление стало легальным и повсеместным. События последних лет (захват заложников в Москве, Беслане, теракты в Нью-Йорке) ещё и демонстрировались в режиме реального времени, в прямом эфире. Кроме того, что это негативно сказывается на психике миллионов людей, с точки зрения наркопрофилактики важно то, что на этом фоне резко, многократно снижается эффективность любых предупредительных и запугивающих мер. Опасность развития осложнений при алкоголизации и наркотизации, тем более – опасность развития зависимости «через некоторое время» не воспринимается детьми как истинная, если ещё более страшные события - взрывы, теракты и катастрофы где-то совсем рядом – стали чем-то будничным, обыденным. Пример: на встрече с учениками старших классов врач психиатр-нарколог в ответ на предупреждение об опасности употребления пива в виде развития алкогольной зависимости «уже через несколько лет» услышал реплику: «Доктор, о какой опасности «через несколько лет» Вы говорите, когда нам уже внушили, что самолёт для нас уже вылетел и грузовик с террористами для нашей школы уже в пути» (подразумевая аналогию с терактами в Нью-Йорке и в Беслане).

Всё это свидетельствует о том, что под действием средств массовой информации у современных детей уже иное восприятие реальной опасности и смерти. Раньше мать могла успокоить ребёнка после гибели его любимого героя в кино: «это же фильм, ты его увидишь завтра в другой картине». Сейчас психика детей более уязвима, если сцены реального насилия и смерти стали привычными. Снижается ценность человеческой жизни, в том числе и своей. Соответственно, возрастает необходимость применения других технологий и методик в воспитании и наркопрофилактике, прежде всего – развивающих, тренинговых.

3) «Родительская анозогнозия» и всё более равнодушное отношение родителей и взрослых к употреблению алкоголя молодыми людьми

Особую, и также качественно новую проблему современной наркопрофилактики, представляет в последние несколько лет всё более равнодушное (толерантное) отношение взрослых к употреблению алкоголя (особенно пива) детьми и подростками. Такое отношение является как результатом обилия и изощрённости пивной рекламы, так и своеобразным последствием «героинового бума» конца 90-х годов прошлого столетия, заключающегося в убеждении (заблуждении): «по сравнению с наркотиками пиво – баловство». Появление в общественных местах детей 12-13 лет, в том числе и девочек, с бутылкой пива в руках стало, к сожалению, привычной нормой, чего не было ещё 10-15 лет назад, тем более, раньше. Среди психиатров-наркологов всё чаще употребляется термин «родительская анозогнозия», когда родители решительно, порой даже агрессивно стали отрицать проблемы алкоголизации их детей. Пример: «Мой ребёнок пьёт пиво, это не водка и не наркотики, оставьте нас в покое» – возмущается отец подростка «из благополучной семьи» на заседании комиссии по делам несовершеннолетних после очередного (!) появления его сына в состоянии алкогольного опьянения на территории школы.

4) Административно-юридические предпосылки всё большей легальности, доступности и дешевизны многих психоактивных веществ для детей и подростков

Эти предпосылки тесно связаны с указанными выше особенностями – и «информационным бумом», и агрессивной рекламой и особенностями менталитета (последствия «героиновой волны» конца 90-х годов). Проявляется это несовершенством административно-правовой системы в отношении некоторых психоактивных веществ, а также – смещением (или подменой) ценностей, понятий и названий для разных поколений. Например, до сих пор пиво во многих административных и юридических документах не считается алкогольным напитком. Запрет на продажу алкогольсодержащей продукции после установленного нормативными актами времени соблюдается далеко не всегда и не везде. Одно из объяснений лояльного и толерантного отношения многих взрослых (в том числе и должностных лиц) к пиву заключается в том, что в их сознании остаётся память о пиве, которое было во времена их молодости – с минимальным содержанием алкоголя, продаваемое лишь в определённых точках и в строго регламентируемое время. По сравнению с продаваемыми тогда крепкими сортами вин, водкой и проблемой суррогатов алкоголя и самогоноварения пиво могло восприниматься как более безобидный и менее опасный вариант. Сейчас же, кроме упоминаемой нами легальности, пиво относительно дёшево, абсолютно доступно – продаётся повсюду и круглосуточно, на него не так строго распространяется ограничение продажи по возрасту покупателя, как на крепкие алкогольные напитки. И что не менее важно – подавляющее большинство сортов и марок пива в несколько раз (!) содержат больше алкоголя, чем продаваемое двадцать-тридцать лет назад «жигулёвское» или «бархатное». Весьма показательно именно то, что немалое количество детей, доставляемых в лечебные учреждения с клиникой алкогольного отравления употребляли именно пиво крепких сортов, а не самогон или водку.

Опасность закрепившегося имиджа «слабоалкогольных» напитков кроется и во всё более популярных среди молодёжи коктейлях. Считаясь слабоалкогольными, на самом деле они содержат в себе столько же алкоголя, сколько и крепкие вина. Упоминаемая нами выше повсеместная картина с подростками, распивающими пиво в общественных местах и в транспорте сейчас на самом деле равносильна тому как если бы дети (в том числе – девочки) 12-13 лет гуляли по улице с бутылкой «портвейна» в руках двадцать лет назад, чего конечно же, не наблюдалось.

5) «Троянский конь» или «мина замедленного действия» для здоровья населения в виде «пивного бума»

Проблема регулирования производства, продажи и рекламы пива заключается в том, что даже при скорейшем наведении порядка в этой сфере правительством и Государственной думой, что она будет сказываться для нынешних несовершеннолетних многие годы.

Многие авторы указывают на своеобразную этапность становления алкогольной зависимости на донозологическом уровне, что играет роль в лечении и профилактике (Личко А.Е., Битенский В.С., 1991; Сидоров П.И., Митюхляв А.В., 1999; Егоров А.Ю., 2002). По нашим наблюдениям, при тщательном сборе семейного анамнеза на приёме у подросткового психиатра-нарколога, для части наших пациентов первый этап знакомства с «экзогенным» алкоголем произошёл уже во внутриутробном периоде. Это, как правило, совершенно не связано с алкоголизмом матери или даже алкогольным опьянением, а продиктовано «вкусовыми капризами» и «доминантой беременности», ограничиваясь минимальными дозами «для вкуса», «попробовать». Второй этап – знакомство ребёнка со вкусом алкоголя, что происходит, как правило, в первые годы жизни, опять же по причинам никак пока напрямую не связанным с алкогольными традициями и феноменом спаивания. Это попытки самолечения простудных или иных заболеваний по «народным рецептам», упоминаемых как проблема ещё в начале прошлого века (Сажин И.В., 1914). Нами так же отмечались попытки взрослых «отучить ребёнка с детства от алкоголя» путём угощения «с ложечки, как лекарства» в надежде, что неприятный вкус запомнится надолго и будет препятствовать алкоголизации в дальнейшем.

Третий этап – знакомство ребёнка с питейными традициями и первое употребление, как правило, опять в минимальных дозах, не приводящее к выраженному опьянению и осуществляемое в виде имитации, игры в младшем школьном возрасте. Все вышеупомянутые этапы алкоголизации амнезированы нашими пациентами, сведения получены от их родителей. Следующий, четвёртый этап - это есть непосредственно начало алкогольной биографии первое осознанное алкогольное опьянение в подростковом или юношеском возрасте. Именно осознанность и преднамеренность, ситуация «приключения», выхода за границы дозволенного и привычного, а кроме того – последующие затем нередко тошнота, рвота и другие «последствия» являются основой того, что такой эпизод запоминается ярко и отчётливо. Но именно употребление пива и других слабоалкогольных напитков, достаточно приятных на вкус (в отличие, например, от водки), всё более легальных и доступных для детей и подростков, вызывающих чаще лёгкое, почти незаметное окружающими опьянение, словно смазывает, стирает границы между всеми этапами алкоголизации. Индивидуум не запоминает в таком случае ни свою первую выпивку, ни своё первое опьянение. Сейчас подростки всё чаще затрудняются вспомнить, когда именно они впервые попробовали пиво. Алкоголь как бы мягко и незаметно сопровождает человека с самого его рождения, становясь чем-то естесственным и родным (как молоко матери) – если отсутствует «порог инициации-приобщения». Такой факт затрудняет в последующем психотерапевтические меры по отторжению и отдалению образа алкоголя от образа «Я» пациента при лечении и реабилитации. Кроме того, распространённость положительного или равнодушного отношения школьников даже средних и младших классов к алкоголю и сведения об употреблении ими пива (Карпец А.В., 2004) свидетельствуют о том, что для большинства современных школьников адекватны меры не столько первичной, сколько вторичной профилактики алкоголизма. Донозологический опыт алкоголизации пивом, причём только положительный, без каких-либо негативных и неприятных для себя последствий, отсутствие настораживающих и пугающих примеров среди своего окружения является основой, во-первых – малой эффективности предупреждения о вреде и опасности употребления спиртного, во-вторых – трудностей психологических и психосоциальных мер оказания помощи при развитии «пивного алкоголизма». Другими словами, «мина замедленного действия» или «троянский конь» современной «пивной кампании» может сказаться в том, что алкогольная зависимость в будущем у нынешних несовершеннолетних будет значительно труднее поддаваться лечению.

6) Увеличение и обострение «проблем донозологического уровня» в подростковой наркологии

В настоящее время увеличение проблем донозологического уровня в подростковой наркологии сказывается в том, что на этапе первых проб и экспериментирования, когда о химической и даже психологической зависимости нет ещё и речи, тем не менее, случаются осложнения не менее опасные для здоровья и даже для жизни, чем наркомания или алкоголизм. Объясняется это и особенностями действия самого психоактивного вещества (например, растормаживающее действие алкоголя, приводящее к антисоциальным поступкам), так и физиологическими и психофизиологическими особенностями организма подростка.

Из особенностей подросткового организма с точки зрения наркологии в настоящее время стоит выделить несовершенство всех физиологических систем, прежде всего – неустойчивый индивидуальный порог переносимости алкоголя (Личко А.Е., Битенский В.С., 1991). Упоминаемые нами ранее случаи алкогольного отравления пивом у детей при сборе анамнеза указывали на типичный примечательный факт. Пациенты отмечали, что ранее уже употребляли такие же сорта пива и в тех же дозах, но реакция организма была неодинаковой – от лёгкого, еле заметного опьянения до головокружения, тошноты и рвоты.

Психологические особенности подросткового возраста в виде подростковых реакций, парадоксов подростковой психики диктуют прежде всего такие специфические для детской психиатрии и наркологии феномены, как «опьянение свободой» ( Кон И.С., 1988), «поисковое аддиктивное поведение» (Личко А.Е., Битенский В.С., 1991) и т.п. Результатом является весь арсенал девиантного, делинквентного и криминального поведения, особенности молодёжных субкультур и подростковых группировок, так или иначе связанные с предпочтением, употреблением (реже – принципиальным отрицанием и неприятием ) тех или иных психоактивных веществ.

В отношении наркотических веществ это прежде всего опасность передозировок при первой или одной из первых встреч с наркотиком. А также опасность возникновения криминальной ситуации и уголовного наказания. Наш опыт работы с подростками «из группы риска» позволяет уточнить и разделить некоторые общепринятые понятия. Например, для того, чтобы говорить о делинквентном или криминальном поведении подростка необходимо наличие именно системы поступков, а не единичных эпизодов. Направляемые к наркологу на консультацию из подразделений по делам несовершеннолетних МВД подростки с формулировкой «криминальное поведение» по поводу условного уголовного наказания за «распространение наркотиков» зачастую не обнаруживали криминального поведения именно как системы поступков. Но зато у них были зафиксированные симптомы реактивной депрессии и суицидального поведения. Дело в том, что именно подростки нередко оказываются в роли жертвы и для криминальных кругов и для правоохранительных органов. В таких случаях платой за встречу с наркотиком (вне зависимости от употребления или неупотребления) является не развивающаяся затем зависимость, а переживания и материальные потери для всей семьи в связи с арестом, следствием, судом, после – депрессией, лечением у психотерапевтов и психиатров.

При употреблении токсических (летучих органических) веществ на донозологическом этапе остаётся актуальной опасность несчастных случаев, тяжёлых ожогов (когда после одурманивания парами бензина подростки пытаются закурить), а также – черепно-мозговых травм. По нашим наблюдениям, подростков из «профилактической группы», злоупотребляющих ингалянтами достаточно часто бьют, причём как сверстники, так и родители. Кроме того, разные авторы указывают на сопутствующую злоупотреблению ингалянтами социальную дезадаптацию (Попов Ю.В., Иванов Н.Я., 1988; Чебураков С.Ю., 1989).

Ещё одной проблемой донозологического уровня, а также особенностью влияния современных мифов и заблуждений относительно пива за последние годы является то, что увеличивается количество обращений за помощью к психотерапевтам и в службы экстренной психологической помощи («телефоны доверия») подростков и их родителей по поводу проблем, лишь на первый взгляд не связанных с алкоголем или наркотиками. Прежде всего – это проявления депрессии и суицидальное поведение у подростков, осуждённых условно или попавших в поле зрения (на учёт) подразделений по делам несовершеннолетних МВД за правонарушение или преступление, совершенное в состоянии алкогольного опъянения. Это касается, прежде всего, групповых молодёжных драк и изнасилований после «пивных возлияний», когда подросток оказывается преступником «за компанию». Здесь вновь подростковые наркологи отмечают большую разницу между истинным делинквентным (противоправным) поведением как сложившейся системой поступков и требующей преимущественно социально-педагогической коррекции с одной стороны, и – случайным эпизодом в биографии ребёнка, ставшим по сути своей психической травмой и требующим нередко не столько репрессивно-педагогического воздействия, сколько психотерапевтической и даже психиатрической помощи. Здесь налицо главный аргумент современной наркопрофилактики: нет алкоголизма, нет даже признаков формирующейся зависимости в виде систематического пьянства или «культурного употребления», но есть жестокая расплата за одину лишь выпивку, возможно – единственную бутылку пива.

Растёт количество преступлений и несчастных случаев, совершенных подростками в состоянии алкогольного опьянения. У психологов и психиатров-наркологов, работающих в сфере детской наркологии, появился новый термин: «Ребёнок – жертва собственного преступления». Это относится в том числе и к детям, совершившим правонарушение в состоянии алкогольного опьянения и имеющим вследствие этого расстройства настроения с суицидальным поведением.

Опыт «новогодних каникул» последних лет для взрослых показал актуальность работы в школах по профилактике безнадзорности и пьянства среди детей и подростков. Период, когда в семьях родители вместе с детьми могли бы организовывать и проводить активный досуг, к сожалению, протекает с «параллельным» пьянством (как и употреблением и других психоактивных веществ) и взрослых, и подростков. В январе традиционно проявляется пик алкогольных отравлений, психозов и других осложнений «затяжного праздника».

Как показывает опыт, школьные каникулы – это время приобщения к психоактивным веществам. Нередко наркотик подростки соглашаются употребить впервые, будучи уже в состоянии одурманивания под действием алкоголя. А сочетание приема алкоголя и наркотиков даже в небольших дозах многократно повышает риск смертельных осложнений.

Внимание специалистов привлекли данные о том, что до 80 % и более подростков при психодиагностическом исследовании с помощью «Методики цветовых метафор», обнаруживают неосознаваемую потребность в родительской заботе. Учитывая подростковые особенности поведения, реакции эмансипации и стремление вырваться из-под опеки взрослых, дети, тем не менее, в этом возрасте нуждаются в живом и эмоциональном общении со своими родителями. Этот контакт не может заменить ни современная индустрия развлечений, ни комьютерная техника, ни сеть Интернет. Специалисты муниципальных образований, педагоги и психологи в состоянии на местном уровне создать условия для эмоционального общения родителей со своими детьми. В связи с этим необходимо в период подготовки и проведения новогодних праздников и зимних школьных каникул организовать ряд дополнительных мероприятий по профилактике безнадзорности, пьянства и наркотизации детей и подростков. Это прежде всего – занятия наркологов (семинары, круглые столы) с руководителями образовательных учреждений, выступления специалистов в средствах массовой информации, сообщения, консультации и лекции на родительских собраниях, обеспечение максимальной занятости учащихся во время каникул, также – совместных мероприятий для детей и их родителей («Семейные старты», «Мой папа самый сильный», «Папа, мама, я – спортивная семья», «Семейные посиделки» и т.п.).

7) Особенности злоупотребления препаратами конопли подростками

Практически все подростки, состоящие на профилактическом наблюдении у врачей-наркологов по поводу злоупотребления препаратами конопли имеют признаки криминального поведения и состоят на учёте в ПДН. Практически все подростки направлены под наблюдение инспекторами ПДН, самообращаемости нет.

У всех подростков с началом наркотизации стали появляться пропуски занятий в школе, училище; снизилась успеваемость; возникли конфликтные ситуации в семье, материальные проблемы, проблемы с правоохранительными органами (постановка на учет в инспекции по делам несовершеннолетних, есть условно судимые по ст. 228 УК РФ).

По данным анамнеза, препараты конопли данные подростки принимали эпизодически, в основном в виде анаши, 6 подростков отмечают потребление пищевых продуктов местного происхождения («манага» и «жарёха»). Отмечено, что среди подросткового населения распространено мнение, что привыкание к местным сортам конопли не возникает. Кроме того, подростки не были осведомлены об уголовной ответственности за хранение и приготовление наркотиков из местных сортов этого растения (миф «о безобидности и легальности местной конопли»). Знакомство с наркотиком происходило в группе приятелей по месту жительства и учебы, которые являются либо ровесниками, либо старше по возрасту. Первые пробы препаратов конопли приходятся на возраст 14-16 лет. Мотивы первого приема – подражание, любопытство, стремление походить на старших, быть независимым в принятии решений. Практически в 100% случаев до наркотизации отношение пациентов к алкоголю было положительным.

Несмотря на то, что по мнению многих авторов становление начальной стадии наркотической зависимости может занимать длительный период, до 1,5 лет, потребление каннабиноидов несовершеннолетними кроит в себе большую опасность, из-за повышенного риска приобщения в дальнейшем к более сильным наркотикам. Среди подростков, обратившихся за помощью к детскому наркологу по поводу героиновой зависимости, до 50% уже были ранее под наблюдением в виду эпизодического употребления каннабиноидов. В связи с этим, на современном этапе особой проблемой как первичной, так и вторичной наркопрофилактики, является крайне деструктивным и опасным миф о безобидности препаратов конопли (анаша, марихуана, гашиш, банг, план и другие).

8) Злоупотребление летучими органическими веществами

Злоупотребление «ингалянтами» составляет особую часть наркологии ввиду уязвимости самого младшего контингента наркологических больных – детей младшего школьного возраста. Ввиду ряда причин проблема детских токсикоманий и их осложнений отличается трудностью прогнозирования эпидемиологической ситуации и распространения злоупотребления (Личко А.Е., Битенский В.С., 1991; Надеждин А.В., 2004). По неизвестным причинам в одном регионе более распространено злоупотребение парами бензина и клея «Момент», а в другом – ацетона и толуола, почему-то «забыт» дихлофос, столь актуальный для 80-х годов и т.д.

Кроме того, проблема отличается в не меньшей степени, чем проблема пива, легальностью, доступностью и дешевизной токсических веществ. То есть, приобрести или достать вещества, способные вызвать состояние одурманивания (тюбик клея или немного бензина) не представляет труда и не ведёт ни к административной, ни к уголовной ответственности. В отношении этих веществ нет противостояния организованной наркопреступности и органов правопорядка. Вследствие распространённости средств бытовой химии вряд ли в ближайшее время можно будет ограничить доступ к ним подростков и детей. Опасность злоупотребления ингалянтами кроется не только в развитии наркологического заболевания – токсикомании. Употребление этих одурманивающих средств повышает риск в последующем развития других наркологических заболеваний, прежде всего – алкоголизма (Попов Ю.В., 1989)

В период с 2002 по 2005 г., на волне снижения заболеваемости героиновой наркоманией в ряде регинов страны стало увеличиваться количество подростков, наблюдаемых детскими наркологами по поводу злоупотребления токсическими веществами. Подобный «всплеск» злоупотребления ингалянтами наблюдался в 1996-1997 годах, накануне «героинового бума», наступившего в следующем, 1998 году (для города Москвы – в 1996 г.). Но в настоящее время обращает на себя внимание ряд особенностей. Во-первых, многие подростки даже на этапе первых проб и экспериментирования перестали прятаться и скрываться от взрослых при употреблении ингалянтов, вдыхая токсические пары открыто, в присутствии большого количества людей – в районе рынков и городских улиц. Во-вторых, участились случаи приобщения к токсикоманическому поведению детей из благополучных семей, что было крайне редко в 90-х годах. Кроме того, изменились способы и «технология» вдыхания токсических паров (прежде всего – применение не прозрачных целлофановых, а пакетов из-под чипсов: хоть и условно, но такая замена играет конспиративную роль в людных местах, - многим взрослым непонятно поведение таких подростков и не привлекает особого внимания). Чаще прослеживается наличие грамотного и опытного лидера в группе начинающих злоупотребление.

В ходе профилактический работы ещё в 90-х годах выяснилась весьма показательная и важная деталь. Во многих образовательных учреждениях отношение большинства подростков к ингалянтам и злоупотребляющим токсическими веществами сверстникам выражено и подчёркнуто негативное. Дети, зависимые от токсических веществ, для всех, в том числе и для сверстников – изгои, что утяжеляет прогноз заболевания и их социальную реабилитацию. Но в ряде школ и в микрорайонах, где количество таких подростков более велико, отношение сверстников намного более равнодушное и толерантное, либо, как минимум – снисходительно-ироничное. Именно такое отношение всё чаще наблюдается среди многих школьников в последние годы. С точки зрения наркопрофилактики это тревожный факт, так как для многих детей негативное отношение сверстников к ингалянтам и их употреблению с целью одурманивания является мощным сдерживающим фактором, порой более эффективным, чем официальные профилактические мероприятия.

В системе межведомственного взаимодействия по профилактике злоупотребления ингалянтами детей и подростков весьма важными является организация регулярных выступлений специалистов в средствах массовой информации, в образовательных учреждениях – для педагогов и родителей, преимущественно с целью предупреждения безнадзорности детей. Дело в том, что при правильно организованном досуге детей намного менее возможно их приобщение к ингалянтам; для этого необходима именно соответствующая аддиктивная группа, с опытным негативным лидером и соответствующей предварительной «подготовкой и обработкой новичков». Подростки собираются в таких случаях «в стайки», о чём-то возбуждённо договариваются, к чему-то готовятся. Такое, как правило, трудно не заметить. По нашим наблюдениям, наибольший риск приобщения к ингалянтам наблюдается летом, когда дети имеют возможность быть больше вне поля зрения родителей. Именно родители в первую очередь способны и должны вовремя предупредить такое поведение. Кроме того, выступления в местной молодёжной прессе, работа с молодёжными лидерами и длительные профилактические програмные мероприятия в ряде школ города подтверждают эффективность и значимость привлечения именно сверстников-подростков для предупреждения саморазрушающего поведения.

Одним из действенных факторов сдерживания является не столько информация об опасности употребления токсических веществ для организма, сколько сведения или напоминание об опасности для личностного статуса подростка в среде сверстников. Стать больным или слабоумным через несколько лет для него не так страшно, как стать отверженным и гонимым уже завтра. Многие подростки знают, но не задумываются о том, как к токсикоманическому поведению относятся ровесники, во время профилактической доверительной беседы им не требовалось рассказывать что-либо «о вреде», достаточно было «расставить нужные акценты» в тех знаниях, которые у них уже были.

Для большого числа подростков, в отношении которых принимался комплекс лечебных и профилактических мер, особой трудностью было привлечение к сотрудничеству родителей. Злоупотребление алкоголем, неполные семьи, большие финансовые затруднения и безработица были наиболее частой тому причиной. В таких случаях именно взаимодействие с органами правопорядка, комиссиями по делам несовершеннолетних, а так же специалистов других ведомств и структур имело успех. Даже при достаточном контакте с родителями при организации специализированных психотерапевтических и реабилитационных групп для больных токсикоманией и злоупотребляющих токсическими веществами подростков, отмечаемые рядом авторов семейные проблемы значительно влияли на результат (Найдёнова Н.Г., Пятницкая И.Н., 2002; Москвичёв В.Г., 2003; Надеждин А.В., 2004). Успешное прохождение всей намеченной программы было лишь при затрате как минимум в полтора раза больших сил и времени именно на работу с родственниками таких пациентов, чем на самих подростков. Причём, указанный факт имел место одинаково как в семьях больных токсикоманией детей, так и в семьях подростков с донозологическими формами злоупотребления. Ещё одна деталь, по результатам нашего наблюдения, подтверждающая особенность проблемы злоупотребления ингалянтами – «быть изгоем для всех». Достаточно распространённый приём в групповой психотерапии – общение в группе всех со всеми по имени и «на ты» был заменён нами на совместных групповых занятиях родителей с детьми на обязательное обращение всех друг к другу «на Вы». Вызывающее по началу иронию и смех обращение к собственному ТАКОМУ ребёнку уважительно «на ВЫ» постепенно меняло главное в семье – появлялись и возобновлялись доверительные отношения, являющиеся основным сдерживающим механизмом против повторения саморазрушающего поведения.

Межведомственное взаимодействие специалистов разных организаций по оказанию адекватной помощи таким подросткам включает в себя мотивацию их родителей на сотрудничество (порой через стимулирование самостоятельного их обращения за помощью к наркологу, в том числе, под угрозой лишения родительских прав). Кроме того, в силу типичных в таких случаях проблем с обучением и успеваемостью, эти подростки нуждаются в переводе на домашнее обучение или в другой класс, другое образовательное учреждение (особенно – после стационарного лечения). Учитывая, что факт злоупотребления ими токсическими веществами был, как правило, уже общеизвестен, врачам и педагогам приходится проводить соответствующую работу как среди учащихся – одноклассников таких детей, так и среди взрослых - членов родительских комитетов и даже учителей, с целью предотвращения негативного отношения с их стороны и стигматизации подростка.

Приведённый перечень особенностей и проблем современной наркопрофилактики может быть продолжен, но несомненным является то, что реальность диктует необходимость, во-первых, перехода от одноразовых акций к длительным и продуманным профилактическим программам, во-вторых, замены акцентов на запугивание и устрашение последствиями употребления психоактивных веществ позитивными альтернативами. Кроме того, необходим пересмотр отношения к наркопрофилактике как преимущественно первичной, ориентированной лишь на работу с детьми – на комплексное взаимодействие самых разных структур и специалистов с большим использованием мер вторичной и третичной профилактики, вовлечением в профилактические мероприятия семьи, специалистов – от педагогов до журналистов. Возможности влияния средств массовой информации на общественное сознание в этом отношении видны не только в виде «скрытой, нечаянной наркопропаганды», распространении информации о наркотиках и привлечении к ним внимания, но и в проявляющихся в последние годы признаках моды на здоровый образ жизни.

Проблемы и перспективы наркопрофилактики в студенческой среде

Наркоситуация, оставаясь непростой и напряжённой, при этом постоянно меняется и ставит перед специалистами всё новые задачи. После «героинового бума» 1998 – начала 2000-х годов практически ежегодно появляются новые проблемы, решать которые невозможно в рамках одного ведомства или одной службы. Злоупотребление насваем, всплеск игровой зависимости (особенно – среди несовершеннолетних) в середине 2000-х, засилье рекламы пива и алкогольсодержащих коктейлей, их повсеместная, круглосуточная лекгодоступность и дешевизна, злоупотребление токсическими веществами среди школьников младших и средних классов, распространение так называемых курительных и ароматических смесей, проблема «дизайнерских» наркотиков – далеко не полный перечень этих проблем. Решение подобных проблем в недавнем прошлом: запрет на свободную продажу курительных смесей и включение их в список наркотических, наведение порядка в игровом бизнесе, изменение «пивного законодательства» - всё это результат реального межведомственного взаимодействия, прежде всего, на региональном уровне. Однако, стоит отметить, что до сих пор большинство мероприятий и программ наркопрофилактического характера ориентированы на школьников и учащихся средних специальных учебных заведений. В то же время, например, средний возраст потребителей наркотических средств опийного ряда, по данным статистики – от 17 до 25 лет. Это, как правило, возраст уже не школьный, но студенческий, возраст формально уже не совсем подростковый. С молодыми людьми такого возраста реже планируются профилактические мероприятия, на них реже ориентируются общественные деятели и специалисты при обращении с призывами о преимуществе здорового образа жизни. Принято считать людей старше 17-18 лет уже взрослыми, обязанными нести ответственность за свои действия и поступки. В студенческую аудиторию специалисты идут неохотно, зная о трудностях общения с такой, в сущности, ещё подростковой, и в то же время, весьма проблемной аудиторией. Таким образом, наиболее уязвимая часть населения, более других нуждающаяся в профилактической поддержке, в результате ряда причин, к сожалению, остаётся зачастую вне поля зрения специалистов.

Особенность обучения в любом ВУЗе предполагает возможность обращаться в профилактических мероприятиях к студентам, как к будущим коллегам и молодёжным лидерам (реальным и потенциальным), может придавать профилактической информации особый оттенок и нести дополнительную нравственную и педагогическую нагрузку.

Научно-исследовательская и практическая тренинговая работа со студентами на кружках СНО также может быть достойным продолжением работы по наркопрофилактике. Обсуждение результатов исследований и проблем, затронутых в таких работах, позволяет более глубоко заинтересовать студенческую среду в теме предупреждения распространения наркомании. С учётом достижений студенческой науки предыдущих лет, ряд студенческих исследовательских работ включили в себя меры по привлечению студентов к волонтёрской профилактической деятельности и внедрению новых технологий и методов предупреждения роста злоупотребления ПАВ среди студентов.

Основной перспективой в этом направлении должно оставаться внедрение и поддержание моды на здоровье, стремление молодёжи к здоровому образу жизни и созданию молодой здоровой семьи.

Перспективы межведомственного взаимодействия в сфере наркопрофилактики, профилактики безнадзорности и противоправных действий среди несовершеннолетних

Актуальность проблем нарушений закона несовершеннолетними, беспризорности и тем более – безнадзорности, обостряется и тесно взаимосвязана с проблемами злоупотребления алкоголем и наркотиками. В последнее десятилетие, в силу постоянно меняющейся и усложняющейся наркоситуации, легальности, доступности и дешевизны алкогольной продукции, особенно для несовершеннолетних, процессов аномии - ослабления семейных устоев, резкого увеличения разводов (количество неполных семей до 70 %), увеличения внебрачной рождаемости, роста смертности мужчин в молодом возрасте, разрушения моральных ценностей, наблюдается явный и скрытый отказ многих родителей от содержания и должного воспитания детей. Если формально беспризорность несовершеннолетних для некоторых административных структур имеет невысокие показатели, то проблема безнадзорности принимает всё более угрожающие масштабы. Её результат – это прежде всего, рост злоупотребления психоактивными веществами среди несовершеннолетних, «пьяная» детская преступность, рост количества суицидов, несчастных случаев и случаев насилия над несовершеннолетними (зачастую, связанных с употреблением алкоголя или наркотиков). Около 90% несовершеннолетних, состоящих на профилактическом наблюдении у врачей наркологов совершали правонарушения. Возникающие в связи с этим проблемы: дети не посещают дошкольные, школьные учреждения, не имеют регулярного питания, своевременной медицинской помощи, необходимых вещей, одежды, а порой и навыков здоровой коммуникации, социально одобряемого поведения, соблюдения личной гигиены и самообслуживания. Такие дети, нередко лишенные средств к существованию, подвергаются коммерческой и криминальной эксплуатации, связанной с риском для здоровья, психологического и социального развития. Следствие всего этого - увеличение заболеваемости среди несовершеннолетних алкоголизмом, токсикоманией, наркоманией, заболеваниями, передающимися половым путём, количества ВИЧ-инфицированных, больных туберкулезом. Таким образом, можно говорить о цепной реакции, приводящей к замкнутому кругу: безнадзорность - употребление ПАВ - правонарушения. Несовершеннолетним, попавшим в трудную жизненную ситуацию, как известно, необходимо прежде всего помогать, а уж потом рассуждать об их наказании в случаях совершения ими каких-либо проступков. В основе их деликтов (проступков) лежит почти всегда комплекс проблем, включающий и неблагополучие в семье (зачастую – злоупотребление алкоголем или наркотиками старших), и дефекты воспитания, и незнание истинной ответственности и последствий таких проступков, и, нередко, феномен «опьянения свободой» в случае родительской вседозволенности или безнадзорности. Это касается и подростков, условно осужденных за какое-либо преступление (прежде всего – совершённое в состоянии одурманивания или опьянения), состоящих на учёте в подразделениях по делам несовершеннолетних УВД, замеченных в употреблении психоактивных веществ, ведущих асоциальный образ жизни (отказ или уклонение от обучения, попрошайничество, бродяжничество и т.п.), детей из семей, где родители злоупотребляют алкоголем или наркотиками. Адекватной и эффективной помощь таким несовершеннолетним может быть только в условиях комплексного межведомственного взаимодействия, включающего в себя работу самых разных специалистов, в том числе - детских наркологов, а также – привлечение внебюджетных средств в рамках соответствующих профилактических программ.

Опыт проведения профилактических мероприятий последних лет диктует необходимость расширения и углубления такой работы, в частности, планируется ряд новых направлений:

1. Информационная работа, с предоставлением достоверной информации о различных социально-правовых вопросах, возникающих у несовершеннолетних, включая работу в сети Интернет;

2. Оказание комплексной медико-психологической помощи и мотивирование на изменение рискованного поведения – в том числе в условиях дневного и круглосуточного реабилитационного стационара для детей и подростков (количество которых пока явно недостаточно);

3. Проведение социальной работы в местах сбора, учебы или проживания таких несовершеннолетних;

4. Качественно новое выявление насущных потребностей и проблем несовершеннолетних, попавших в трудную жизненную ситуацию и социальное сопровождение детей, социальная помощь в их решении;

5. Психологическая, психотерапевтическая и консультативная помощь родителям и родственникам несовершеннолетних (включая семьи, где интересуются идеями здорового образа жизни, не дожидаясь возникновения проблем со здоровьем или с законом);

6. Организация новых спортивных и досуговых мероприятий с целью профилактики аддиктивных и делинквентных форм поведения.

Целевые группы, на которые должны быть рассчитаны подобные мероприятия:

- несовершеннолетние, состоящие под наблюдением врачей-наркологов;

- дети и подростки, получающие стационарную лечебную и реабилитационную помощь в отделениях наркологического профиля;

- родители несовершеннолетних, попавших в трудную жизненную ситуацию, а также интересующиеся проблемами воспитания детей и принимающие участие в профилактических мероприятиях;

- специалисты и волонтёры, принимающие участие в профилактических мероприятиях;

- студенты ВУЗов, как потенциальные помощники и волонтёры, но никак не пациенты.

Подведение итогов таких мероприятий должно проводиться с учётом данных мониторинговых исследований, проводимых всё более регулярно в последние годы. На основе достигнутых успехов и выявленных проблем могут и должны строиться тактические и стратегические планы дальнейшей профилактической работы в территориях и районах области. Реальные и выполнимые планы опираются не только на бюджет и условия финансирования мероприятий, но и на уровень подготовки специалистов в данном районе или муниципальном образовании, особенности самого населённого пункта (начиная с удалённости от больших городов и заканчивая соотношением детского и взрослого населения), подготовленности общественности, местной администрации и СМИ к тем или иным формам работы. Успехи в виде снижения заболеваемости героиновой наркоманией среди несовершеннолетних в последние годы, решение проблем игровой зависимости среди детей, препятствие эпидемии злоупотребления насваем в ряде регионов, объявление вне закона курительных смесей и многое другое – примеры реального эффективного межведомственного взаимодействия, основа дальнейшего его совершенствования.

Литература

1. Пятницкая И.Н., Найдёнова Н.Г. Подростковая наркология. – М., 2002.

2. Алкогольная и наркотическая зависимость у подростков: пути преодоления: учебное пособие /под ред. Э.Ф.Вагнера и Х.Б.Уолдорн. – М., 2006.

3. Личко А.Е., Битенский В.С. Подростковая наркология. – Л., 1991.

4. Скворцова Е.С., Постникова Л.К Сравнительная характеристика потребления психоактивных веществ подростками-учащимися начального профессионального образования в Казани и Российской Федерации.// Казанский медицинский журнал. -2017.-№5(Т.ХСV111)-С713-719

5. Скворцова Е.С. Материалы конференции «Мониторинг потребления психоактивных веществ среди подростков в России. Проблемы и перспективы» // Ж. Профилактика зависимостей. - 2017; (4)

6. Дереча В.А., Карпец В.В., Постнов В.В. Основы первичной позитивной наркопрофилактики. г.Оренбург - 2010.

7. Дереча В.А. с соавт. О лекционной антинаркотической пропаганде. Оренбург – 2000.

8. Приказ министерства образования РФ № 619 от 28.02.2000.

9. Карпец В.В., Постнов В.В., Баканач О.В., Вискова О.Г. Роль врача психиатра – нарколога в работе комиссий по делам несовершеннолетних в сфере наркопрофилактики. Сб. материалов научно-проактической конференции «Современные социальные подходы в работе с молодой семьей». Оренбург - 2005

10.Сажин И.В. О влиянии спиртных напитков на растущий организм. – М., 1914.

11.Егоров А.Ю. Возрастная наркология. – СПб., 2002.

12.Сидоров П.И., Митюхляев А.В. Ранний алкоголизм. – Архангельск, 1999.

13.Попов Ю.В. Профилактика алкоголизма у подростков с девиантным поведением // Ремиссии при алкоголизме.Л., 1987.

14.Психологические особенности наркоманов периода взросления (опыт комплексного экспериментально-психологического исследования). Под ред. С.В.Березина, К.С.Лисецкого. – Самара., 1998.

15.Кон И.С. Психология ранней юности. – М., 1989.

16.Надеждин А.В. Токсикомания, вызванная летучими углеводородами: эпидемиология, клиника, лечение. – М., 2004.

17.Пятницкая И.Н., Найдёнова Н.Г. Подростковая наркология.- М., 2002.

18. Москвичев В.Г. Донозологическое употребление летучих одурманивающих веществ // Вопросы наркологии.- 2003. - №4. – С.32 – 37.