О «коронобесии»

  / Постнов В.В. и соавт. «Эпидемия COVID-19   как фактор нарушения общей психической адаптации». Учебное пособие. – М.: 2020. – 27 с. (фрагмент)/

          Общий фон настроения большинства населения в период пандемии с 2020 года, с обоснованной тревогой из-за опасности заражения малоизвестным и тяжёлым заболеванием, неопределённостью в связи с объявленными мерами ограничения передвижения и неизбежными материальными потерями, нагнетанием страха в средствах массовой информации, являются поводом для нарушения психической адаптации.

         Определений общей психической адаптации в настоящее время дано достаточно много. Так Р.М. Баевский (1975) указывает, что процессы адаптации направлены на поддержание равновесия внутри организма и между организмом и средой, связаны как с самосохранением функционального уровня саморегулирующейся системы, так и с выбором функциональной стратегии достижения цели.

       В.И. Медведев (1984) рассматривает адаптацию как «системную реакцию организма, обеспечивающую возможность всех видов социальной деятельности и жизнедеятельности».

       К.К. Платонов (1986), говоря о некоем равновесии, даёт определение адаптации как «пластичного приспособления внутренних изменений к изменениям внешним». Он же выделяет три вида психической адаптации как взаимосвязанные и как составляющие компоненты - и адаптации, и дезадаптации. Первое — это физиологическая или психофизиологическая адаптация как свойство организма перестраивать физиологические функции в соответствии с требованиями среды. Второе — это собственно психологическая адаптация, нарушения которой связаны с психологическим стрессом. Третье – это психосоциальная адаптация личности к общению с коллективом, обществом, социумом.

         Ю.А. Александровский (1997) указывает на принципиальное отличие функциональной деятельности системы психической адаптации от всех других самоуправляемых систем. Прежде всего, это механизмы сознательного саморегулирования, в основе которых лежит субъективная индивидуально-личностная оценка природных и социальных воздействий на человека. Таким образом, адаптированная психическая деятельность является важнейшим фактором, обеспечивающим человеку состояние здоровья и психической нормы.

         Г.К.Ушаков (1997) выделил критерии, определяющих понятие психической нормы. М.Е. Сандомирский (2000) условно разделил их на три группы:

а) показатели адекватности интрапсихических механизмов отражения окружающей действительности (детерминированность психических явлений, соответствие субъективных образов отражаемым объектам действительности, адекватная идентификация образов впечатлений с однотипными образными представлениями долговременной памяти, соответствие силы ответных реакций силе и частоте внешних раздражителей и в целом адекватность реакций на внешние влияния);

б) показатели зрелости личности (чувство постоянства и идентичности переживаний в однотипных обстоятельствах; чувство ответственности за потомство и близких членов семьи; соответственная возрасту индивида зрелость чувства постоянства места обитания; критический подход к обстоятельствам жизни и способность изменять способ поведения в зависимости от смены жизненных ситуаций; способность в целом планировать и осуществлять свой жизненный путь);

в) показатели социальной адаптированности (чувство положения в среде себе подобных и гармония взаимоотношений с ними; адекватность реакций на социальную среду; способность самокоррекции поведения в соответствии с нормами, принятыми в коллективе и умение уживаться с окружающими и добиваться самоутверждения в коллективе, в обществе без ущерба для остальных его членов).

          Прежде, чем рассматривать рекомендации по поддержанию психического равновесия и должного уровня адаптации в период коронавирусной пандемии, необходимо выделить некоторые физиологические особенности психической адаптации.

         Г.К.Ушаков (1987), подчеркивает комплексность процессов психической адаптации. В числе уровней психофизиологического реагирования на психотравмирующую ситуацию, он указывает на личностные: нейровегетативный, нейроэндокринный, характерологический. Кроме этого, определяет и внеличностные, крупносистемные уровни.      

         Согласно модели адаптационной психодинамики S. Rado (1998), психическая адаптация базируется на 3 иерархических системных уровнях интеграции: гедоническом, эмоциональном и мыслительном, снабженных механизмами обратной связи. Таким образом, психическая адаптация человека представляется как результат деятельности целостной самоуправляемой системы, активность которой обеспечивается не просто совокупностью отдельных компонентов, а их взаимодействием, порождающим новые интегративные качества, не присущие изолированным системообразующим компонентам по отдельности (системный эффект).    

       По мере усложнения систем тенденция к равновесию реализуется по средствам развертывания и разрешения внутренних противоречий системы, не минуемы нарушения ее равновесия под влиянием внешних воздействий, а также в результате возникающих в ней самой, в процессе ее функционирования и развития, новых внутренних противоречий (Балл Г.А., 1989). Таким образом, состояние равновесия временно, относительно, оно все время нарушается, но процесс же уравновешивания постоянен.

         Ганс Селье (1960), основоположник учения о стрессе, рассматривал его как неспецифическую защитную реакцию организма в ответ на психотравмирующие факторы разного свойства. Он описывает три фазы стресса:

         1) нервное (тревожное) напряжение - его создают хроническая психоэмоциональная атмосфера, дестабилизирующая обстановка, повышенная ответственность и др.;

         2) резистенция, то есть сопротивление - человек пытается более или менее успешно оградить себя от неприятных впечатлений;

         3) истощение - оскудение психических ресурсов, снижение эмоционального тонуса, которое наступает вследствие того, что проявленное сопротивление оказалось неэффективным.

         Для человека стресс, как правило, является индивидуально воспринимаемым феноменом, причина которого кроется в психологических процессах (Тигранян Р.И., 1988). В качестве эмоционально-стрессового рассматривается состояние организма, возникающее в результате психологической оценки ситуаций, - как негативное, неприемлемое при отсутствии возможностей ее избегания (Синицкий В.Н., 1986). Физиологические проявления при разных типах стресса достаточно однотипны, психологические же проявления - эмоциональные, поведенческие - намного разнообразнее (Леонова А.Б., 1984).

         Р.И.Тигранян (1988) перечисляет факторы, являющиеся причиной стресса у человека: физические факторы внешней среды, информационная перегрузка, нарушенные (в результате болезни и других причин) физиологические функции, а также психологические и психосоциальные факторы (отсуствие контроля над событиями, сознаваемая угроза, изоляция, групповое давление и т.п.). При этом основным условием возникновения психологического стресса считается восприятие угрозы, особенно если угрозе подвергаются наиболее значимые для человека ценности (Лазарус Р., 1970).

      Классификация психологических стрессов осуществляется соответственно ведущим средовым факторам, вызывающим их возникновение (Бодров В.А., 1995):

         - внутриличностный стресс (нереализованные притязания, потребности, бесцельное существование и т.п.);

         - межличностный (субъективная оценка трудности межличностного взаимодействия, наличие актуальных конфликтов или угроза их возникновения);

         - личностный (при нарушении предписанных социальных ролей);

         - семейный стресс;

         - рабочий (профессиональный, организационный);

         - общественный (испытывается большими группами населения в связи с экономическими проблемами, национальными и региональными конфликтами).

        Говоря о современной проблеме самоизоляции в связи с пандемией коронавируса с начала 2020 года, стоит отметить, что большинство населения в этот период подвержено действию как раз всех вышеперечисленных стрессов, хоть и в разной степени. Во-первых, это может быть и проявление внутриличностного стресса вследствие невозможности реализовать себя в привычной деятельности. Тут же может сказываться и стресс монотонии (Ильин Е.П., 2005). Кроме прочего, в монотонии играет роль ещё и неподготовленность к так называемому структурному вакууму, когда исчезают или ослабевают внешние рамки, диктуемые социумом (рабочий режим, распорядок, привычное присутствие рядом членов коллектива и руководства). При отсутствии осознанной занятости в виде «работы на удалении», так называемый «структурный вакуум» может проявляться и в виде стрессе от бездействия, быть основой возникновения скуки и душевной пустоты.

       Межличностный и личностный стрессы могут проявиться для кого-то в условиях непривычно тесного и долгого общения с родными и близкими в период так называемой самоизоляции.  Эти стрессы могут быть обусловлены обострениями старых и появлениями новых межличностных конфликтов, необходимостью пересмотра иерархии взаимоотношений в семье, перераспределения ролей и функций.

         Будучи взаимосвязанными, межличностные и семейные проблемы могут обострить или приблизить кризисный период в семейных отношениях. Семья, как система, может оказаться на грани развала, если сталкиваясь с новыми условиями, тем более – такими, как непредсказуемое ухудшение материального благополучия, пребывание в стеснённых условиях самоограничения и самоизоляции и т.п.

      Рабочий (организационный и профессиональный) стресс в условиях карантина и самоизоляции в период пандемии связан для многих необходимостью трудиться в непривычных условиях, для кого-то – с отсутствием рабочей нагрузки и заработка. Для многих это ещё и необходимость пересмотра своих планов на деятельность, мотивации на работу на данном рабочем месте и в данной профессии. Если многие специалисты в этот период говорят о том, что для некоторых видов деятельности, соответственно – для некоторых профессий, этот масштабный катаклизм может быть поворотным с точки зрения продолжения и перспектив. То есть, многим придётся поменять место работы, вид деятельности или профессию, что не может не вызвать состояние напряжения со всеми другими атрибутами стресса.

      Общественный стресс сказывается, прежде всего, в работе средств массовой информации, которые, к сожалению, зачастую лишь усугубляют обстановку напряжения, общей тревожности, нагнетая негативные эмоции, смакуя подробности негативных событий, интерпретируя статистику таким образом, что даже специалисты порой остаются в неведении и растерянности. Слухи и домыслы, сплетни и даже откровенная дезинформация вследствие всего этого лишь добавляют поводов для тревог, недоверия, нервозности и напряжения.  

           Нарушения психической адаптации требуют более подробного рассмотрения, в том числе и с точки зрения из коррекции, лечения и профилактики.            

           Трудность, замедленность или неполнота адаптации личности к внешним условиям проявляется в форме дезадаптированного отклоняющегося поведения (Платонов К.К., 1986).

          Ф.Б.Березин (1988) предложил описание нарушения отдельных составляющих психической адаптации. Во-первых, это нарушение собственно психической адаптации, проявляющееся в форме пограничных психопатологических явлений, носящих характер неврозов, функциональных расстройств, сопровождающихся ощущением болезни и определяющихся в основном интрапсихическими конфликтами. Во-вторых, нарушение   может быть представлено снижением эффективности социально-психологической адаптации и выражаться тенденцией к возникновению неадекватного поведения в сфере межличностных отношений. Это зависит от особенностей личности, от ее неадаптивного формирования и приводит к рассогласованию взаимодействия с окружающими в форме психопатических реакций или состояний. В-третьих, нарушение адаптации может быть представлено ухудшением преимущественно психофизиологической адаптации и проявляться в психосоматических расстройствах.

           Психика человека - наиболее совершенный и в то же время наиболее ранимый аппарат приспособления к социальной и экологической среде. Соответственно, в условиях экстремальных нагрузок или под действием хронического напряжения психическая адаптация может нарушаться в первую очередь (Панин Л.Е., Соколов В.П., 1981). Нарушение психической адаптации в условиях хронического стресса развивается поэтапно. Ф.Е. Василюк (1984) рассматривает этот процесс соответственно периодам, в виде последовательных стадий психологического кризиса. Вначале, при первичном росте психического напряжения, индивидуумом предпринимаются различные попытки приспособления к ситуации. Затем происходит нарастание напряжения в условиях, когда эти попытки приспособиться к ситуации оказываются безрезультатными. Вместо принципиально иных, новых способов приспособления следует еще большее увеличение психического напряжения. Далее может наступить стадия срыва, характеризующаяся повышением тревоги и депрессии, чувства беспомощности и безнадежности, дезорганизацией личности.

          В случаях длительной дезорганизации психопатологические и психосоматические симптомы и синдромы формируются в порядке нарастания выраженности нарушений. Вначале, на этапе нарушения собственно психической адаптации, функциональные звенья, обеспечивающие переработку информации, разрушаются или их функционирование искажается (Гримак Л.П., 1987). Происходит снижение адекватности функционирования психической сферы и эффективности интеллектуальной деятельности. Согласно Н.И. Наенко (1976), дезинтеграция психических функций вследствие напряжения протекает в следующих формах:

- тормозной (замедление выполнения интеллектуальных операций);

- импульсивной (суетливость, ошибочные действия);

- генерализованной (чувство обреченности, безразличие, депрессия).

       На следующем этапе к уже указанным нарушениям присоединяется ухудшение межличностного взаимодействия. Те или иные проявления социальной дезадаптации являются следствием любого пограничного психического расстройства (Александровский Ю.А., 1997).

           Дальнейшее ухудшение состояния психической адаптации приводит к формированию более или менее отчетливых физиологических сдвигов. В выраженных случаях это проявляется в виде клинических форм расстройств психического или соматического здоровья. Противостоять воздействию стрессов призваны механизмы психической защиты (Воробьев В.М., Коновалова Н.Л., 1998).  Нарушение психической адаптации при этом обусловлено использованием неэффективных психических защит, неадекватных ситуации (вытеснение, рационализация и др.) или патологических эквивалентов (невротических симптомов, психопатических форм поведения, психотических феноменов) (Дереча Г.И., Дереча В.А., 1996). Неадекватные адаптивные стратегии и патологические эквиваленты их имеют временную, субъективно более приемлемую целесообразность, так как уменьшают психическую напряженность «на данный момент». В то же время эти стратегии на более высоких уровнях и в перспективе снижают психическую адаптированность (Нальчаджан А.А., 1988; Boehnlein J.K., Sparr L.F., 1993).

          Говоря о нарушениях адаптации, стоит рассмотреть прежде всего их донозологические формы. По мнению Ф.Б.Березина (1988), граница между дезадаптивными проявлениями и клинически выраженными психическими или психосоматическими расстройствами представляет собой не четкую линию, а более или менее широкую полосу с довольно большим числом переходных вариантов. Возможность выявления таких зон неустойчивой адаптации позволяет своевременно осуществлять донозологическую диагностику и донозологическую терапию, то есть фактически – профилактику развития болезненных форм дезадаптации.

С.Б.Семичов (1987), рассматривая нарушения психической адаптации в рамках донозологических состояний, выделяет два их вида.

Во-первых, такая непатологическая (предпатологическая) психическая дезадаптация как кризис, переживание, жизненная трудность или неудача, представляет собой, как правило, дисфункциональное состояние, не требующее обязательного врачебного вмешательства, и обычно проходит самостоятельно. В таком случае адаптивных ресурсов организма достаточно, и они оказываются востребованными.  Клинически эти состояния характеризуются как неспецифические образования, когда не усматриваются нозонаправленные клинические радикалы, а превалируют психологически понятные проблемы в непосредственной связи с жизненными ситуациями. Для этих состояний характерно отсутствие тенденции к выраженной динамике расстройств и их усилению. Кроме того, им свойственна высокая зависимость от внешних влияний и откликаемость на психосоциальные воздействия.

Во-вторых, патологическая предболезненная психическая дезадаптация характеризуется большей клинической очерченностью, определяющей потребность в профилактическом врачебном вмешательстве. В клинической картине при этом выступают либо отдельные патологические радикалы, либо несколько взаимопогашающих радикалов в рамках мозаично-полиморфной картины (когда дальнейшее развитие в равной степени может пойти по пути соматизации, невротизации или поведенческих расстройств). В то же время необходимо подчеркнуть, что описанные выше расстройства адаптации, как непатологические, так и патологические по мнению С.Б. Семичева (1987), относятся именно к предболезненным расстройствам, а не к болезни, от которой их отличает ряд критериев:

 1) большая степень критики к своему состоянию и возможность контролировать его, свойственные для состояния здоровья;

2) в случае, если расстройства достигают выраженной степени, – их кратковременный, эпизодический характер;

3) отсутствие закономерного и стереотипного характера патопсихологических проявлений и их динамики;

       4) парциально сохранный или даже повышенный уровень функции;

       5) принципиальная обратимость и возможность «эффекта закаливания».

          Клинические проявления расстройств адаптации – есть результат длительного или достаточно интенсивного влияния комплекса факторов, своего рода поломка механизма приспособления к стрессовым условиям.

Нарушения психофизиологической адаптации описываются в целом в рамках астеноневротического синдрома, как наиболее универсального проявления любых состояний психической дезадаптации, а также – ипохондрических реакций (Александровский Ю.А., 1997; Раков А.Л., Мандрыкин Ю.В., Замотаев Ю.Н., 1997).  Под астеноневротическим синдромом здесь подразумевается понижение «психического тонуса», изменение ассоциативной деятельности, нарушение активного внимания, эмоциональные нарушения в виде чувства подавленности, беспричинного и беспредметного недомогания, раздражительности, беспокойства, а также другие признаки расстройств психической работоспособности при условии полной интеллектуальной сохранности. Среди соматических или соматоформных симптомов расстройств психической адаптации - «физических симптомов с психосоциальными компонентами» (Hellman C.J. e.a., 1990), выделяют, прежде всего, расстройства сна, головную боль, приступы сердцебиения.  Подобное нарушение целостности психовегетативной организации клинически описывается как «психовегетативный синдром» (Вейн А.М. и соавт., 1981; Сидоренко Г.И. и соавт., 1982).

         В ситуациях действия запредельного стресса (когда напряжение является очень сильным и обычного для психики доступа к ресурсам недостаточно) с необратимыми последствиями формируется состояние длительной дезадаптации. Это может быть связано с потерей близких, а также – известием о собственном тяжелом хроническом заболевании (например – осложнением вирусной инфекции), т.е. ситуациями необратимыми, когда события изменить уже невозможно. Подобные состояния, включающие в себя безысходность, усталость, подавленность, угнетенность и т.п., могут продолжаться годы и даже десятилетия.

В случаях дезадаптации, достигающей степени клинически выраженных нарушений, происходит выход психической адаптации за пределы нормальной психической регуляции, появление выраженных, ситуационно обусловленных психопатологических расстройств непсихотического уровня – чаще астенических и субдепрессивных (Бухановский А.О., 1998; Воробьев В.М., 1993).

Соответствующая нозологическая форма – расстройство приспособительных реакций, или расстройство адаптации (F.43.2 по МКБ-10), это – «состояние субъективного дистресса и эмоциональные расстройства, препятствующие социальному функционированию и продуктивности и возникающие в период адаптации к значительному изменению в жизни или стрессовому событию» (Международная классификация болезней 10-й пересмотр. Классификация психических и поведенческих расстройств. - СПБ.: 1994).

Среди форм нарушения адаптации выделяются:

-  острые депрессивные реакции (F.43.20);

- пролонгированные (F.43.21) депрессивные реакции;

- смешанные тревожно-депрессивные реакции (F.43.22);

- расстройства адаптации с преимущественными расстройствами других эмоций (F.43.23);

-  и/или поведения (F.43.25, F.43.24).

   В DSM-III-R рассматривается несколько подтипов реакций дезадаптации:

а) расстройства адаптации с депрессивным проявлением, - основными признаками являются депрессивное настроение, страх и безнадежность;

б) расстройство адаптации с тревожным настроением, при котором имеются также жалобы на сердцебиение, дрожание и ажитация:

в) реакция дезадаптации с комбинацией тревожных и депрессивных симптомов;

г) расстройство адаптации с нарушением поведения (прогулы, вандализм, безрассудные гонки на автомобиле, борьба);

д) расстройство адаптации с нарушением работы, где главные особенности - неспособность писать деловые бумаги, делать доклады, избегание работы при наличии адекватных способностей; и эти нарушения отсутствовали в период времени, когда субъект не думал о трудностях на работе; дополнительные особенности - кроме тревоги и депрессивных симптомов - истощение сил, компульсивное поведение, дезорганизация дневного распорядка, расстройство аппетита, злоупотребление алкоголем, табаком и наркотиками;

е) расстройство адаптации с аутизмом - в случае социального аутизма без депрессии и тревоги в результате стресса;

ж) расстройство адаптации с физическими (соматическими) жалобами - головная боль, усталость, повышение или понижение артериального давления, диспептические жалобы;

з) расстройство адаптации нигде более не классифицируемое - представляет собой резидуальную категорию для атипичных дезадаптивных реакций на стресс, в том числе и таких, как неадекватные реакции на физическое заболевание, - полное отрицание диагноза и отказ от лечения и т.п.

 Хотя по критериям МКБ-10 продолжительность подобных расстройств адаптации обычно не превышает 6 месяцев, а по DSM-IV – до одного года, однако на практике принята точка зрения, что при постоянно действующем стрессе расстройство адаптации может продолжаться значительно более длительно (Положий Б.С., 1996). Клиническая картина подобных расстройств может быть разнообразна (Короленко Ц.П., Дмитриева Н.В., 2000), с преобладанием либо аффективных расстройств, депрессии и тревоги, либо реакций отказа и отчаяния (с волевой и эмоциональной апатией), либо нарушений поведения (гиперактивность, антисоциальное и агрессивное поведение).

      В современных условиях описанного уже комплекса стрессогенных факторов в период карантинных мероприятий, самоизоляции и противоэпидемических мер по предотвращению распространения коронавируса в стране, как и на всей планете, в той, или иной степени могут быть выражены все формы расстройств адаптации.

      Расстройства адаптации с депрессивным проявлением в виде пониженного настроения, страха и безнадежности неизбежно проявляются при более или менее длительном напряжении обстановки нервозности, неопределённости с точки зрения окончания мер ограничения и неизвестных сроков окончания эпидемии.

      Расстройство адаптации с тревожным настроением, при котором имеются жалобы на сердцебиение, дрожание и ажитацию – в какой-то мере могут быть предсказуемыми при действии стрессогенных факторов в период более одного месяца. То есть – с начала мая 2020 года, по истечении месячного срока объявленных по всей стране ограничительных мер, повышение количества обращений за помощью с такими симптомами в какой-то мере вполне объяснимо, как и реакций дезадаптации с комбинацией тревожных и депрессивных симптомов.

     Расстройство адаптации с нарушением поведения (прогулы, вандализм, безрассудные гонки на автомобиле, борьба) – не только и не столько как проявление гражданской позиции или делинквентного поведения в виде протестных реакций, с осознанными мотивами, но и как проявление психической дезадаптации также вполне объяснимо, ожидаемо и в какой-то мере предсказуемо. Многие ранее известные периоды пандемий сопровождались наличием даже среди просвещённых и образованных, казалось бы, слоёв населения, протестными настроениями, отрицающими всякую логику или склонных подгонять объективные факты под какие-то нездоровые тенденции, оправдывающие такое «диссидентство». Здесь стоит отметить такой феномен, как повышение внушаемости в состоянии волнения и стресса, в условиях повышенной взаимоиндукции на фоне осознанных антиобщественных действий во многих средствах массовой информации и социальных сетях. Даже если сейчас нет такой вероятности проявления взаимоиндукции в условиях большого скопления людей («эффекта толпы»), то влияние социальных сетей и СМИ на общественные процессы, а соответственно и на особенности психической адаптации может только возрастать.

     Расстройство адаптации с понижением работоспособности, истощения сил, компульсивного поведения, дезорганизации дневного распорядка (как следствия стресса монотонии в условиях длительно пребывания в закрытом помещении), расстройства аппетита, злоупотребления алкоголем, табаком и т.п. – уже с самого начала проявляется для многих в данный период современной пандемии. Интернет просто изобилует шутками и информацией по этому поводу. Так или иначе, но и непривычный режим сна и отдыха, работа «на удалении» в условиях гиподинамии, возможность употребления алкоголя и «бытовых стимуляторов» в виде чая, кофе, табака – не могут не сказаться в виде тех или иных, в том числе и вегетативных и поведенческих нарушений.

     Расстройство адаптации в виде самоизоляции, ухода в одиночество и избегания контактов, так называемого «социального аутизма» без депрессии и тревоги в результате стресса (до определённой поры) – уже прослеживается у ряда лиц на современном этапе. Последствия этой дезадаптации явно ещё будут сказываться в будущем.

       Расстройство адаптации с физическими (соматическими) жалобами - головная боль, усталость, повышение или понижение артериального давления, диспептические жалобы – неизбежны в условиях длительной гиподинамии. Особенно это может касаться лиц, работающих «на удалении». Общеизвестно, что большое интеллектуальное и эмоциональное напряжение, например, вследствие напряжённой и монотонной работы с документами, с компьютером, требуют адекватного отреагирования эмоций и соответствующей физической нагрузки. Человеческий организм так устроен, что в эмоциональном напряжении вырабатывается большое количество активных веществ в кровяное русло для обеспечения жизнедеятельности – «убегать, защищаться или догонять». В отсутствии должной физической активности в состоянии эмоционального напряжения эти самые силы, чтобы «убегать, защищаться или догонять» остаются невостребованными, что и является основой для вегетативных проявлений дезадаптации. При том, что почти всем хорошо известно о необходимости перерывов в «кабинетной», «офисной» работе делать перерывы на то, чтобы позволить себе «размяться» и отвлечься, для большинства это остаётся не задействованным. В работе «на удалении», да ещё и в обстановке всеобщей нервозности, неопределённости и тревожности, это становится гораздо более актуальным. Есть предположение, что спустя некоторое время по окончании ограничительных противоэпидемических мер может ожидаться всплеск или просто повышение обращаемости за психотерапевтической помощью из-за психосоматических расстройств – как в виде впервые выявленных, так и в виде обострений, уже имеющихся ранее.  

       Расстройство адаптации нигде более не классифицируемое, что представляет собой резидуальную категорию для атипичных дезадаптивных реакций на стресс, в том числе и таких, как неадекватные реакции на физическое заболевание, - полное отрицание диагноза и отказ от лечения и т.п.. – на данном этапе уже даёт о себе знать в виде «диссидентских» настроений, вдобавок ещё и подкрепляемых в социальных сетях и некоторых СМИ. Следует различать не вполне адекватные меры некоторых чиновников, злоупотребления со стороны иных представителей бизнеса, что может вызывать законные вопросы о правомерности тех или иных мер, влияющих на ситуацию, важную для каждого в таких условиях, с одной стороны, и – противодействие необходимым мерам медицинского характера, в первую очередь как следствие психической дезадаптации. Стоит помнить, что после действия стресса в виде ограничительных мер более месяца таких реакций вполне можно ожидать всё больше. И это – прежде всего проблема не столько морально-этическая или мировоззренческая, сколько социально-психологическая и социально-медицинская, как проявление психической дезадаптации. 

      Безусловно, меры по лечению, коррекции расстройств адаптации должны приниматься в соответствии с Законом «Психиатрической помощи гражданам и гарантиям по её оказании», строго индивидуально, с учётом всех показаний и противопоказаний. Тем не менее, стоило бы выделить некоторые общие рекомендации, вполне приемлемые для большинства граждан, как средства профилактики расстройств адаптации в условиях вирусной пандемии.

       Прежде всего – это меры по обеспечению полноценной гигиены труда и отдыха. «Делу время – потехе час» - тезис известный многим с детства. В современных условиях наблюдается тенденция ко всё большему распространению таких социально приемлемых и социально одобряемых аддикций, как «работоголизм» и «ургентная аддикция», с погружением в профессиональную деятельность и повышенные, заведомо невыполнимые обязательства (Короленко Ц.П., 1993). В таком случае очень многим пациентам с проблемами последствий профессиональных стрессов психотерапевтам приходится напоминать известный тезис, но уже с акцентом на его вторую часть, то есть «делу – время, но И ПОТЕХЕ ЧАС!». Многие, за время построения карьеры, разучаются адекватно отдыхать и восстанавливать силы после работы.  А пребывание в ситуации «сидим дома» как раз позволяет вспомнить забытые привычки и увлечения, а также – научиться новым, вполне полезным для восстановления сил и работоспособности. Если даже нет достаточной возможности для полноценных прогулок, то комплекс физических упражнений и способов активного отдыха может быть достаточно разнообразным даже в условиях самой тесной квартиры.

       Упоминаемый уже стресс монотонии, с нарушением режима и привычного распорядка – это мишень для вполне доступных действий по называемому осознанному структурированию своего времени. Рекомендуется ежедневно ставить перед собой новые задачи, тем самым как бы задавая рамки своей осознанной и осмысленной деятельности. Дело в том, что так называемые структурные рамки, продиктованные извне, нередко способны приносить дискомфорт, неудобства (необходимость посещать совещания и планёрки, участвовать в нежелательных мероприятиях, улыбаться тем сотрудникам, кто неприятен и т.п.). А рамки, созданные самостоятельно способны поддерживать и мобилизовать. Это – одно из лучших средств предупреждения дезадаптации в условиях нынешней самоизоляции.

      Ещё одна достаточно общая рекомендация в период ограничительных мер во время борьбы с эпидемией – это соблюдение информационной гигиены.   Человечество как минимум тридцать лет уже живёт в эпоху информационного бума. Среди его признаков можно в нашем случае выделить три основных:

- информация стала предельно доступной;

- информация стала навязчивой;

- информация стала агрессивной.

      Человеческая психика не в состоянии адекватно сопротивляться современным информационным технологиям. И пресловутый «эффект 25 кадра» - далеко не самое опасное на настоящий момент. Мало того, что окружает человека такое количество ненужной для него информации, что неизбежно наступает своего рода перегрузка, что выражается в нервозности, раздражительности, так ещё и формы подачи этой информации зачастую крайне токсичны. В такой период, как сейчас, рекомендуется максимально оградить себя от ненужной информации. Можно быть в курсе дела и поддерживать свою гражданскую позицию, прочитав новости в текстовом формате. Просмотр же репортажей, а тем более – изобилующих на телевидении различных ток-шоу – не может не влиять негативно на настроение даже подготовленного человека. Сейчас достаточно возможностей для просмотра материала (фильмов и передач) заранее известного с точки зрения прогнозируемого результата, например – фильмов определённого содержания или развивающих, развлекающих передач с минимальным содержанием рекламы или даже без таковой, перерывов на новости и т.п. Психофизиологический механизм такой рекомендации основан на том, что нагнетание в той или иной форме страхов и тревог в СМИ и в социальных сетях – это своего рода посыл к глубинным инстинктам, прежде всего – страху и агрессии. Это же лежит в основе поведения и людей, и животных, подолгу смотрящих на сцены гибели своих сородичей (например – стадо антилоп выстраивается лицом к крокодилу, задравшему одну из них, либо – толпа людей вокруг места аварии, ДТП). Глубинный страх заставляет быть лицом к источнику опасности, не позволяет поворачиваться к нему спиной. Поэтому некоторые современные передачи, даже при негативном к ним отношении, многие не выключают, не осознавая этого. Контрмера может быть одна и достаточно простая: вообще не включать телевизор просто так. В крайнем случае - только для просмотра заранее известных фильмов или передач.

     Разумеется, здесь приведены лишь самые общие рекомендации. Более подробно можно и нужно будет обсуждать меры по преодолению действия стрессов, неизбежно влияющих на каждого в период ограничительных мер в связи с нынешней эпидемиологической ситуацией, в каждом конкретном случае – отдельные, индивидуальные. Одно остаётся несомненным: даже после преодоления эпидемиологического кризиса, как минимум какое-то время будут ещё сказываться его последствия в виде расстройств адаптации, обострения имевшихся ранее невротических и психосоматических нарушений у достаточно большого количества населения.

 Список литературы